Дмитрий Песков

Куда идем мы с НТИ: соавтор проекта Дмитрий Песков рассказывает о его перспективах

Накануне, 16 июня, директор направления «Молодые профессионалы» Агентства стратегических инициатив и один из авторов Национальной технологической инициативы Дмитрий Песков выступил в Университете ИТМО с лекцией, организованной факультетом технологического менеджмента и инноваций, в ходе которой рассказал о сути, планах и перспективах НТИ. В нашем материале мы приводим ключевые тезисы его выступления.

Технологическая сингулярность и «олдфаги»

Сегодня мы пытаемся взять лучшие мировые практики управления развитием и совершенно по-новому развернуть направление, в котором движется Россия, чтобы совершить прорыв в будущее, несмотря на ограничения. Сам подход управления Национальной технологической инициативой взят из тех практик, которые рождаются в сфере IT, в онлайне, в проектировании сложных информационных систем. НТИ проектируется прямо противоположно тому, как Россия до сих пор управляла инновациями на государственном уровне; для начала мы стараемся не использовать слово «инновации». Проектирование никогда не бывает конечным: НТИ — нечто среднее между системой, проектом, движением и идеологией, это большое количество итераций, непрерывное тестирование тех гипотез, которые мы выдвигаем.

Мы сейчас находимся в условиях, когда на наших глазах формируются новые смыслы, когда те основания, на которых мы строили свои системы, вдруг стремительно устарели. Мы ждали технологическую революцию и, наконец, дождались: судя по всему, то, что сейчас происходит, является самой большой революцией в истории человечества. Может быть, прорыв можно сравнить с добычей огня — в любом случае, он значительнее, чем изобретение письменности. После Октябрьской революции в СССР была распространена теория перманентной революции, одним из идеологов которой был Лев Троцкий — суть ее сводится к тому, что революция не ограничится территорией бывшей Российской империи, а распространится по всему миру. Мы сейчас как раз ее и наблюдаем, но это революция технологическая. Английский термин, который используется для описания этого процесса — сингулярность: экспоненциальный рост технологий, который несет как бесконечные возможности, так и бесконечные угрозы.

Чиновники, венчурные инвесторы и руководители разных толков сегодня часто используют слово «мобилизация» и не очень понимают, что это такое. Мобилизация как концепция уже больше года как устарела, и если вы говорите о том, что мир «мобилизируется», вы — невежда, вы описываете этап, который уже закончился. Потому что спустя пять лет быстрого роста Uber появился новый подход: в Uber есть центральное звено, которое контролирует уровень вознаграждения таксиста, протоколы лояльности, отношения с клиентом и так далее. Те решения, которые разрабатывают сейчас, убрали и этого посредника. Взят тренд на геймификацию и использование распределенного реестра — блокчейнизацию. Оказалось, что централизованные системы вообще не нужны.

Мы часто переоцениваем некоторые цифровые платформы: я, что называется, «олдфаг», примерно в 2001 году написал большую статью про потенциал торрентов — о том, что мы на этом протоколе можем построить распределенную базу знаний, великолепную систему управления научной деятельностью и много всего другого. Но мир решил, что торренты — only for porn, и протокол начал использоваться в основном для двух приложений — скачки больших объемов видео и для мессенджеров нового поколения. Иногда мы бываем чересчур оптимистичны, но базовый тренд на сегодня ясен: растет скорость технологических изменений, уменьшается количество посредников, зависимость здесь абсолютно прямая.

Университет ИТМО. Лекция Дмитрия Пескова
Университет ИТМО. Лекция Дмитрия Пескова

Форсайт на коленке

Мы вышли в мир, в котором прогнозирование стало не эзотерической компетенцией, а довольно простой штукой. Я могу за пять минут научить вас тому, как стать мегапрогнозистом мирового уровня: в ближайшие двадцать-тридцать лет будут сбываться все ваши предсказания в любой отрасли, будь то туризм, жилье, дороги, строительство, что угодно. Вы берете какую-либо сферу, говорите, что в ней будет расти скорость технологических изменений, все нынешние посредники потеряют работу, а те слова, которые используют для описания этой сферы сегодня, устареют, и их можно будет выбросить на свалку истории. Посредников заменят управляющим программным обеспечением — в центре каждого из рынков будет цифровая платформа.

Попробуем представить, каким будет, допустим, автомобилестроение. Универсальное транспортное средство 2035 года — смартфон на колесах. Двигателя внутреннего сгорания в смартфоне нет, и можно сказать, что транспорт будет электрическим. Если миниатюризация водородных топливных элементов дойдет до определенной стадии, можно будет сказать, что транспорт 2035 года работает на гибридной модели энергопотребления, где литий-полимерные аккумуляторы используются одновременно с водородными. В большом количестве стран телефоны можно купить за доллар или получить бесплатно — вы платите не за сам гаджет, а за сервисный план по его обслуживанию. Что мешает продавать автомобили по тому же принципу? Сегодня они собираются на заводах — будут в гараже, чаще всего принадлежат лично водителю — будут принадлежать тому, что называется shared economy. Это удобно, и рынок «шеринга» автомобилей увеличивается примерно в четыре раза каждый год. Главным остается человек за рулем — так убираем руль. В итоге получаем универсальное транспортное средство 2035 года — бесплатное, «шеринговое», беспилотное, электрическое, собранное в гараже.

Это простое упражнение, но оно работает: мы строили похожие прогнозы, и они последовательно начали сбываться. Мы придумывали новые направления развития технологий на форсайт-флотах, которые проходят уже пять лет, и сейчас у нас есть десятки стартапов, которые работают по этим направлениям. Например, о русских MOOC мы говорили на форсайт-флоте, по-моему, в 2012 году, а в прошлом году начали массово появляться компании по биомониторингу и использованию дронов для контроля строительства промышленных объектов, которые мы тоже обсуждали. Оценка стоимости одной из таких компаний — 10 миллионов долларов, и она, думаю, в ближайшее время вырастет еще раза в два. Технология работает, и на основе нее мы и запустили Национальную технологическую инициативу.

Форсайт-флот. Источник: asi.ru
Форсайт-флот. Источник: asi.ru

Дано

Сегодняшнюю экономику можно разделить на три части. Примерно половина мира, в котором мы с вами живем, — это остатки Советского Союза, аналоговая экономика. Это аналоговые ЖКХ, здравоохранение, образование, политика и так далее, нынешние крупные инфраструктурные решения тоже родом оттуда. Эти экономика и управление в ближайшие двадцать лет будут умирать по двум причинам. Первая — грустная: будут уходить люди, которые являются носителями уникальных компетенций того времени, заменить их некем. Вторая заключается в том, что эту экономику невозможно продлить, нельзя починить аналоговый станок, вышедший из строя. И мы видим, что государство, когда нужно решать сложные конструкционные проекты, вынуждено ограничиваться остатками материальных средств, созданных в советские времена. Особенно позорно это выглядит в авиастроении. По нашим оценкам, за двадцать лет эта экономика сожмется примерно в десять раз.

Вторая часть — импортируемая экономика, импортируемое управление и все, что с этим связано. Станки — это производство средств производства, но примерно 99% станков сегодня ввозятся в Россию из-за границы. У нас нет базовой технологической основы для того, чтобы создать современную конкуренцию. Эксклюзивных поставщиков в мире очень мало, так как мало уникальных компетенций — если вы кому-то не понравитесь, ваши обязанности передадут Китаю. К тому же, если вы не находитесь на вершине пирамиды извлечения прибыли, вам платят копейки, то есть за место в технологической цепочке вы будете получать 3−5% гарантированной маржи. На них вы никогда не построите современную экономику, если у вас, конечно, нет миллиарда бесплатных рабочих рук. В этом случае можно и сокращать издержки, и, например, «угробить» экологию. Готовы ли мы платить за экономический рост превращением Петербурга в Пекин? Жить там невозможно, их смог — это уникальное явление природы, и строительство экономики таким образом означает бесконечное презрение к человеческой жизни. Объемы импортируемой экономики в ближайшие двадцать лет, к сожалению, останутся прежними, мы не можем заместить огромное количество технологических процессов, но должны стараться это делать.

Есть еще 5%, которыми мы можем гордиться: это экономика, продукты которой мы продаем в другие страны. В основном это информационные технологии и немножко остатков двух советских мегапроектов — ракетно-космического и ядерного. Здесь также есть дискуссия о том, что следует развивать внутренний рынок. Но Россия — маленькая страна, у нас крошечный внутренний рынок. Считается, что минимальный объем внутреннего рынка, на который можно выводить собственные продукты, — 500 миллионов человек, из которых как минимум 200 будут активными покупателями. У нас же реальный вклад в ВВП совершает порядка 10 миллионов человек, остальные 135 — это дети, пенсионеры и все, кто в той или иной форме социально обеспечиваются государством: условные пять миллионов охранников, десять миллионов бухгалтеров и так далее. Такие профессии — дополнительный налог на российский бизнес.

Кто виноват

История ближайших двадцати лет очень простая: советская экономика схлопнется в десять раз, импортируемая останется на прежнем уровне, и если мы не будем лежать на печи, то сможем прорывные 5% превратить в 50%. На это и направлено внимание Национальной технологической инициативы — стимулировать появление новых российских компаний, которые быстро растут, выходят на мировые рынки, но при этом сохраняют центры разработки и налогообложения в России.

При этом сохраняется много причин, по которым этого сделать нельзя. У нас дурной климат: не только в прямом, но и в инвестиционном смысле — нас не очень любят инвесторы. У нас много «друзей», они все разные и мы иногда ссоримся. У государства больше нет денег, и в ближайшее время не будет: нефтяной век стремительно заканчивается, и, несмотря на то, что российских нефти и газа еще много, доходы от них больше не будут являться источниками для инвестирования. Соответственно, государственные инвестиции в сферу человеческого капитала будут только уменьшаться, хотя публично об этом заявлять, возможно, не будут. Страна взяла на себя огромные обязательства по поддержанию обороноспособности, а если вы взглянете на демографическую пирамиду, то увидите, что к 2035 году количество пенсионеров вырастет настолько, что на поддержку пенсий даже на нынешнем уровне будут уходить все дополнительные доходы, которые у государства будут возникать. Отдельные прорывные проекты будут получать финансирование, но той нефтяной роскоши, которая в последние десять лет проливалась в том числе на науку и образование, больше не будет. Ну и, наконец, под натиском «технологического Троцкого» будут падать те отрасли, которые мы считали защищенными. Мы думали, что с самолетами и железными дорогами все хорошо, они будут сохранять свои возможности, приносить гарантированную прибыль и поддерживать занятость населения, но нет. Судя по всему, противные амбициозные интернетчики добрались до «нормальных» областей и нагло принялись их переделывать.

Источник: worldskills.ru
Источник: worldskills.ru

…и что делать

Можно ли в условиях этой модели что-либо реализовать? Во-первых, мы можем брать лучшие мировые практики: посмотреть, что делает чемпион, и скопировать у него. В краткосрочном периоде это приносит ошеломительный эффект, весь Проект 5−100 структурирован именно мотивацией «учитесь у лучших». Но если вы гонитесь за лидером, то никогда сами ими не станете — у конкурентов всегда будет на порядок больше ресурсов, чем у вас.

Во-вторых, есть то, что можно назвать археологическими практиками. Наши отцы, деды и прадеды делали многое в более тяжелых условиях, чем мы, и мы можем у них учиться. Это мы делаем сегодня, например, в рамках проекта WorldSkills. Нам пришлось разгребать настоящие авгиевы конюшни, но за четыре года удалось создать систему, когда в стране каждый год выпускается несколько тысяч сверхкомпетентных рабочих, которые, я уверен, по ряду компетенций «уделают» студентов Университета ИТМО, хотя и учатся в техникумах и колледжах. Оказалось, что рабочие профессии — это еще и инженерный дизайн CAD, промышленный дизайн, графический дизайн, что токарь, который работает на станке с ЧПУ, — на самом деле программист, и так далее. Сегодня самая сильная в стране команда по мобильной робототехнике — из магнитогорского колледжа, и ни один вуз в стране не смог создать команду, которая выполняет технологические операции лучше, чем они. Токарь, который готовился выпуститься из колледжа с зарплатой в тридцать тысяч рублей, но стал чемпионом WorldSkills, зарабатывает сто восемьдесят тысяч, сварщики — за двести.

Итак, берете любую сферу, и используете в ней лучшие мировые практики, лучшие советские практики, технологии мышления и работы с будущим. Также нужны постоянные эксперименты: нужно не бояться ошибок, главное, чтобы они были быстрыми и дешевыми.

Таланты, ау

Новые рынки и примеры новых технологий, надеюсь, все видели, теперь о том, в чем Университет ИТМО силен, — о талантах. В этом мире уже с двадцатых годов фактически не нужны кадры: раньше на заводе могли работать пять тысяч человек, сейчас — всего пятьдесят человек. По большому счету нужны всего три ключевых компетенции. Нужно качественное управление, качественные технологи, которые могут одновременно принять задачу заказчика, сделать систему, провести тесты и завершить работу. А в середине должен быть оптимизатор, который работает на постоянное повышение эффективности процессов управления, на связь сугубо человечных процессов с бесчеловечными — роботизированными. В рамках этой модели мы наконец можем преодолеть то, о чем говорится в надоевшем анекдоте про «место проклято».

Матрица НТИ
Матрица НТИ

Повторюсь, в центре всего — человек, который программирует процесс, оптимизирует, «аутсорсит» и так далее. Он один может заменить десять, пятьдесят, сто человек, и ваши выпускники лучше всего доказывают этот кейс на примере последовательной истории успеха ВКонтакте и Telegram. Здесь мы вводим важное понятие — экстремумы: не просто чемпионы, которые могут делать что-то лучше других, а таланты, которые развивают нечто в еще не вполне понятном направлении. Важно вовремя их «поймать» и понять, как с их помощью оптимизировать решения практических задач. Есть огромное количество людей, которые находятся настолько глубоко в собственном мире, что никогда не пойдут на открытый процесс соревнований, и нужно научиться их вытаскивать.

Помним о том, что посредники в будущем будут не нужны, в том числе между талантами и потребителями того, что они строят, поэтому мы создаем новые модели работы с талантливыми ребятами. У нас есть отдельная дорожная карта по развитию кружкового движения, мы собираемся перезапустить кружки как систему создания и проектирования будущего страны. Прежних олимпиад тоже недостаточно, нужны принципиально новые конкурсы. Этой весной с тремя политехническими университетами — петербургским, томским и московским — мы провели олимпиаду, финал которой прошел в «Орленке». Дети там не решали абстрактные задачи — они объединялись в команды и выполняли сложнейшие инженерные задачи под рынки будущего вместе с компаниями и менторами, которые лучше всех в этом будущем разбираются. Нам нужна большая общественная кампания по наставникам и создание системы, в которой люди, добившиеся успеха, смогли бы прийти в школу или вуз и поделиться опытом. Мы будем пытаться заставить Минобрнауки изменить подход к управлению в вузах, чтобы не было требований наличия степени, без которой кафедра не может взять к себе талантливого преподавателя на полставки.

Альтруистичный ген

Понятно, что для роста компаний на новых прорывных рынках нужен принципиально новый подход управления. Нам нужна наука, которая, даже будучи фундаментальной, в качестве побочных выхлопов выдает технологии. Нам нужны не кадры, а таланты, не министерства, а сервисы. Если мы сумеем построить такую систему, подавляющее большинство институтов развития можно будет закрыть, в том числе тот, в котором работаю я. И все это нельзя построить как государственную систему: должен быть сегмент, в котором компании договариваются между собой — о том, как заходят на рынки, как проводят слияния и поглощения. Нужна общественная поддержка — без нее эта история не случится. Но в то же время мы не хотим излишнего пиара, чтобы не повторить судьбу предыдущих инновационных проектов. Нам нужны не хвалебные статьи и телесюжеты в ведущих СМИ, а системная работа, системные взаимоотношения — не вас со мной, а вас друг с другом.

Для того, чтобы все это было реально, мы концентрируемся на выращивании компаний, организаций и общественных движений, в которых есть то, что мы называем «геном НТИ». Компаний, которые работают как в физическом, так и цифровом мире, которые предпочитают сетевую, а не иерархическую организацию, где инженеры предпочитают общаться напрямую — без менеджеров, и которые могут строить долгосрочное видение в условиях неопределенности, понимая, что мир очень быстро меняется. Очень надеюсь, что ваш университет станет одной из точек, которые смогут создать это самое будущее 2035 года.

Редакция новостного портала
Архив по годам:
Пресс-служба